©
Время для чтения = 20 мин.
1. Тайна рождения
Блажен стократ, хто не стулив очей
І йшов вночі все вище й далі...
Хто, як великий Мойсей,
Приніс народові скрижалі.
Блажен народ, що зрозумів
Слова й думки свого пророка […]
Украинский поэт Олександр Олесь, посвятивший эти строки Масарику, под народом, вероятнее всего, понимал народ современной ему Чехословакии - чехословаков. Сегодня принято считать, что это два разных народа, а конструкция «чехословакизма» - отжившая свое искусственная модель. Сами чехи иногда и сегодня считают, что «концепция чехословакизма была наиболее успешной концепцией освобождения чехов на чешских землях и словаков в Словакии от их неравноправного положения в Австро-Венгерской монархии, основанной на идеях Коллара и Палацкого о единстве чехов и словаков». Впрочем, еще социалистическая Чехословакия отказалась от этого симбиоза: согласно Конституции 1960 года, эту страну составляли две равноправные социалистические республики. В стране Масарика, в свою очередь, была одна национальность - чехословак, это было также закреплено на конституционном уровне.
Если под народом Масарика понимать чехов, то наш герой имел к этому народу очень условное отношение. Масарик родился в 1850 году в семье Йозефа Масарика (словака из Копчан, села в венгерской части империи) и Терезы Кропачковой (эта женщина была родом из чешско-немецкой семьи из Густопече в Моравии). «Думаю, что по крови я чистокровный словак, без малейшей венгерской или немецкой примеси, хотя мама в молодости лучше говорила по-немецки, чем по-чешски...» - вспоминал Масарик в 1917 году. То же самое можно сказать и о самом Масарике: чешский язык ему приходилось специально изучать, и его первые публикации на этом языке вызывали справедливые нарекания: автор не владел им настолько хорошо, чтобы браться за те сложные темы, которые затрагивал. Да, собственно, он же сам и называл себя словаком. Так ли это в действительности? Этот вопрос можно было бы не задавать, если бы не набирающая обороты скандальная история.
ВВС в своем репортаже за 2016 год пишет об этом так: «Во-первых, говорившая по-немецки Тереза была на 10 лет старше своего мужа, неграмотного словацкого кучера. Она также была из более высокого сословия.
Создавалось впечатление, что с самых ранних лет у Томаша - мальчика из бедной моравской семьи - была некая "защита сверху".
«Многие вещи не вполне понятны […] Еще в детском возрасте он был введен в аристократические круги. Он был репетитором в богатейших австрийских семьях», - рассказывает чешский исследователь Вондрачек, который также «находит крайне необычным тот факт, что Масарика - после исключения из школы в Брно из-за разногласий с директором - сразу приняли в самую престижную гимназию в Вене. И одним из его покровителей был начальник полиции Вены Антон Риттер фон Ле Моннье, бывший доверенным лицом императора Франца Иосифа».
Франц Иосиф (1830-1916)
Гипотеза о том, что Масарик был зачат в результате мимолетной связи австрийского императора и поварихи (летом 1849 года Франц Иосиф мог гостить недалеко от поместья, в котором работала мать Масарика), также подтверждается предполагаемой записью императора в его личном дневнике конца 1849 года — «Kropaczek erl.» (что можно перевести как «Кропачкова решена»). Тайна могла бы быть легко разрешена, если бы в 2017 году был проведен анализ ДНК, однако действия в этом направлении были приостановлены по просьбе правнучки Томаша Масарика — Шарлотты Котиковой.
Мы не знаем, как Масарик отнесся бы к такой процедуре, но любопытно, что сам он похожими вещами забавлялся в молодости. В биографии Масарика, опубликованной в 1925 году в Праге украинским автором Никифором Григориевым, читаем следующее: «Из книг, которые Томаш прочитал, ему особенно понравился учебник для учителей по физиогномике, со сведениями о френологии по Лаватеру. Томаш выучил его почти наизусть и давал характеристику товарищам на основании советов френологии, рассматривая их черепа, пальцы, бороды и прочее. В результате он не нашел себе ни одного друга. Потому что все, согласно его френологии, имели какие-то недостатки».
Масарик обладал привлекательной внешностью. Его мимика и жесты, общая слаженность фигуры невольно заставляли задаваться вопросом, не аристократического ли он происхождения? Даже на поздних фотографиях, когда он, будучи 82-летним стариком, запечатлен скачущим верхом на лошади, у него просматривается подчеркнуто стройная выправка. Такой «стержень», независимо от того, где берет начало его ось, о чем-то да говорит.
2. Варианты и вехи
Поскольку наша цель - не очерк жизни и деятельности Масарика, а лишь попытка дать некий свод малоизвестных страниц из его биографии, в этом ряду стоит упомянуть факт его добровольной службы в австрийской армии в годы австро-прусской войны. Масарик даже побывал во вражеском плену.
Уже упомянутый украинский автор отмечает, что тот, было дело, хотел поступать в Дипломатическую академию, однако его туда, как сына кучера, не взяли по сословным мотивам (будь он действительно внебрачным сыном императора, о его поступлении, очевидно, позаботились бы - скажут скептики). Масарик также едва не стал пастором - от этого шага его отговорили. Биограф Ян Гербен отмечает, что Масарик с детства «имел желание руководить другими, в этом нет сомнений. [...] Кто был близок с Масариком, должен был ему подчиняться».
Томаш Масарик, 1922г.
Известность в ученой среде Масарику принес трактат «Самоубийство как массовое социальное явление современности». Странная, как для будущего политика, тема, а если говорить о ключевых выводах, то тут важно отметить, что Масарику делает карьеру работа, которая, по современными меркам, безнадежно устарела (прежде всего потому, что сугубо психиатрическая проблема рассматривается ним с помощью гуманитарного инструментария: позже Масарик, общаясь с Толстым, который считал, что «либо Бог, либо медицина», прочно утвердится в своем мнении, что не «или/или», а «и-и»: «и Бог, и медицина».
После публикации этого сочинения он получил приглашение от Черновицкого и Пражского университетов. Его карьерный выбор пал на последний.
Через 18 лет Масарик основывает собственную партию, а еще через 18 лет становится президентом образованного под его руководством государства - Чехословакии. А еще через 20 лет это государство перестанет существовать в результате известных событий 1938 года.
3. Ключевой этап. Начало
До войны Масарик представлял в Рейхсрате самую маленькую чешскую партию и, несмотря на широкую известность, не был общепризнанным лидером. Впрочем, лидером чего именно? Движения за «свободу Чехословакии»? Но такого, если говорить о двуедином процессе, попросту не существовало. До определенного момента сам Масарик считал идею независимости даже отдельно взятой Чехии чем-то из разряда несбыточного, и, как свидетельствуют мемуаристы (В. Копецкий), считал такую перспективу попросту курьезной. В то время такая взвешенность не была редкостью. Похожим образом на сходную тему, но на украинской почве, высказывался в свое время Иван Франко. Как пишет О.Павлишин в книге «Євген Петрушевич», «в середине 1890-х годов украинские круги Галичины обрели новую перспективу, сформулированную в публикации Юлиана Бачинского «Украина irredenta» — труде, который впервые озвучил необходимость бороться за независимую Украину. Однако идея независимости с трудом пробивала себе дорогу не только к широкой общественности, но даже к украинским лидерам. Как утверждал Ю. Бачинский, Франко на просьбу опубликовать это произведение ответил, что его «печатать нельзя, потому что эта философия противоречит здравому смыслу».
Долгое время Масарик был известен широкой общественности в связи с теми или иными спорами в гуманитарной сфере. Широкую огласку получил вопрос о фальсификации Краледворской и Зеленогорской рукописей, и тут позиция Масарика (начиная с 1886г.), была, что называется, не в тренде, однако он был верен себе. С «патриотами», увязывавшими существование «отдельной древней, исключительной чешской славянской цивилизации», ему было не по пути. Всеобщее неприятие его точки зрения выражалось, например, в том, что по идейным мотивам ему отказывали в аренде квартиры. Радикальные националисты советовали Масарику «поискать другой народ», а он им отвечал, что "патриотическая идея не может базироваться на лжи".
В другом эпизоде (в 1899г.), связанном с обвинением молодого еврея в ритуальном убийстве 19-летней христианки, Масарик публично выступил против приговора. Благодаря его давлению смертную казнь обвиняемому заменили пожизненным заключением (позже он был помилован). Этот поступок сделал Масарика героем в глазах еврейской общины по всему миру и заложил основу для дружественных отношений между будущей Чехословакией и еврейским народом.
В уже цитированной биографии Масарика, написанной украинским автором, есть строки, которые говорят нам о том, что Масарик и сам в свое время прошел через этап освобождения своего сознания от диких предрассудков: «Воспитанный матерью в духе антисемитизма, Томаш не раз пристально смотрел на руки еврейских детей, не заметно ли на них крови […]».
Только с началом Первой мировой Масарик, к тому времени уже все-таки видный политический деятель, отказывается от перспективы мирного преобразования Австро-Венгрии в современную федерацию. В феврале 1916 года он учреждает - вместе с рядом других деятелей чешского и словацкого движений - Чешский национальный совет (не первую, надо сказать, организацию подобного рода, где он был среди ключевых фигур). Деятельность этой организации прежде всего была сосредоточена на установлении связей с деловыми и правительственными кругами государств Антанты, сбором развединформации, антиавстрийской пропагандой и вербовкой военнопленных и добровольцев для чехословацких подразделений.
Чешский воин (вероятно, дезертир), которого взяли в плен и повесили австрийцы, 1918 г.
Именно успешная деятельность этой организации - успешная даже в таком сложном вопросе, как создание собственных вооруженных сил - была краеугольным камнем при образовании ЧСР. Чехословацкий корпус к моменту, когда ему пришлось покинуть пределы России, насчитывал, до 50 тыс.чел. Эта цифра впечатляет даже по современным меркам, однако в этой истории нам интересны цифры несколько иного рода.
В 1918 году это формирование оказалось отрезанным от путей в Европу. Дальнейший план заключался в том, чтобы чехословаки пересекли всю Сибирь до Владивостока и оттуда отправились домой. Конфликт с большевиками превратил их путь в полномасштабную военную кампанию. Легионеры захватили практически всю Транссибирскую магистраль, став единственной силой, контролировавшей сообщение между Уралом и Тихим океаном. Главным инструментом войны стали вооруженные до зубов бронепоезда.
Особенно важным и сложным участком была Кругобайкальская железная дорога с ее 39 туннелями. Защита этих объектов была критически важной для обеспечения безопасного прохождения эшелонов на восток.
4. Метафизика повседневности. Побочный экскурс №1
В истории перемещения чехословацкого корпуса через всю территорию России есть нечто странное и грандиозное одновременно.
Эти фотографии, случайно сделанные в кубофутуристической эстетике — эстетике, ставшей предшественницей эстетики абсурда, — говорят об этом своим языком. Масштабная и геометрически нестандартная туннельная колоннада делает фигуры часовых едва заметными. Однако на приведенном ниже фото воинов чехословацкого корпуса, снятых на фоне железнодорожных вагонов, фигуры людей выглядят уже чрезмерно большими из-за массивной зимней одежды.
Аккуратно подстриженные длинные усы у обоих легионеров — не случайная деталь. Во второй половине XIX века начался настоящий «бум» ношения усов. Повальное бритье сменилось повальной «усатостью-бородатостью, когда волосы на лице стали символом силы и лидерства. Считалось, что усы того или иного стиля символизируют имперский дух или национальную гордость — кому что по вкусу. В армии Австро-Венгрии усы были практически у всех офицеров и унтер-офицеров, что подчеркивало их свирепость и приверженность дисциплине. Часто усы были очень густыми и прямыми, как у фельдмаршала Франца Конрада фон Хетцендорфа — начальника генерального штаба австро-венгерской армии (по оценкам его современников — выдающегося полководца, по оценкам историков — наоборот). Мода на усы такого типа пройдет именно во время этой войны. Изобретение и массовое применение химического оружия заставили военных забыть о своих напыщенных манерах: усы мешали резиновой маске противогаза плотно прилегать к лицу. Иприт (или хлор) проникал через образовавшиеся щели, что приводило к отравлению.
5. Ключевой этап. Завершение
В августе 1918 года легионеры вместе с формированиями белого генерала Каппеля захватили в Казани около 500 тонн золота, переданное впоследствии правительству адмирала Колчака. По просьбе стран Антанты легион приостановил свою эвакуацию, чтобы поддержать Белое движение. В январе 1920 года в Иркутске чехословацкое командование, по приказу командования Антанты, выдало адмирала Колчака местным властям, а затем передало оставшееся золото большевикам. Это было условием их свободного прохода во Владивосток для эвакуации домой.
В момент передачи золота большевикам советская комиссия зафиксировала недостачу в несколько десятков миллионов золотых рублей. По версии легионеров, деньги были потрачены Колчаком на закупку оружия. По другой версии, часть золота была «отщипнута» и вывезена под видом личного имущества или военного снаряжения. После возвращения в Прагу легионеры основали Banka československých legií. Буквально за несколько лет он превратился в один из самых мощных банков Центральной Европы с огромным капиталом. Трудно объяснить такой взлет лишь «сбережениями солдат».
Сами легионеры объясняли это тем, что они создали в Сибири целую торговую империю (Центросек). Они не только контролировали перевозки по Транссибу, но и скупали сырье, валюту и ценности. Эти средства (миллионы иен, долларов и фунтов) попадали в кассу корпуса, которая, по некоторым данным, фактически была «черным налом» для формирования бюджета новой страны.
Если бы по-настоящему самодостаточный и хорошо вооруженный легион белочехов не прекратил свое сопротивление большевикам, судьба Европы могла бы быть иной, но Масарик придерживался строгого нейтралитета: выступать де-факто на стороне немцев и австрийцев было для него недопустимым. Крамарж, ближайший его соратник, был крайне разочарован тем, что Масарик отказался от дальнейшей борьбы на стороне Белой армии.
Легионеры в москитных сетках во время боя с большевиками
«Эта была большая работа, в России, но замечательная; мы возвращались домой не с голыми руками, у нас было что-то настоящее, своё, наша чехословацкая армия, первая, настоящая, пускай экстерриториальная, часть нашего будущего государства». Это высказывание Масарика цитируют десятки ресурсов. Какие-либо сожаления или что-то в таком духе на предмет террора белочехов (без суда и следствия в нескольких городах были расстреляны тысячи людей) найти невозможно.
Масарик в окружении легионеров на инаугурации Президента, 18 декабря 1918г.
6. Взгляды и стиль
Долгое время Масарик был скорее интеллектуалом - одиночкой, почти чудаком, но никак не предводителем массового движения. Его концепция национальной истории базировалась на концептуализации наследия Яна Гуса и не имела широкой поддержки. Единственным отличием того, что писал Масарик, от того, что писали другие теоретики национальных движений, была не стройность или убедительность его теории как таковой, а более высокая степень прагматизма (хотя, справедливости ради, стоит отметить, что и в его сочинениях много места отводится, например, Божественному провидению, равно как и гердеровскому, при всей нелюбви Масарика к немецкой философии, словарю описания наций). Отводя место чешской реформации и гуманности как чему-то действительно особому и имеющему магистральную будущность, Масарик долгое время оставался на австро-славистских позициях (в духе его духовных учителей Гавличека и Палацкого) - вплоть до 1908 года. Внутреннее ирредентистское перерождение произошло в связи с аннексией австрийскими властями Боснии, а деятельное - в годы войны.
Идею нового государства чехословаков Масарик формулировал когда опираясь на реальную почву исторических мотивов, а когда и попросту их подгоняя или изобретая. Придя к реальной власти, Масарик объявляет создание Чехословакии кульминацией чешской истории. Но и этим дело не ограничивается. Наделяя смысл чешской истории всемирным значением, он говорит о том, что прогресс человечества будет весьма затруднен, если такое государство, как Чехословакия, не будет существовать: «наша независимость должна быть частью политической и социальной организации Европы и человечества. […] Вопрос Чехии и Словакии - это вопрос глобальный».
Некоторые пассажи Масарика выглядят еще более высокопарно и кажутся фрагментами не политической рефлексии, а литературной фантасмагории. Приведу лишь несколько цитат: «В славянском небе должны были бы сидеть рядом в братском согласии Костюшко и Суворов, которые на земле мучили друг друга». Или: «чех верит науке и философии, поляк и русский — религии». Или: «спасителем человечества станет славянин». Или: «Самое естественное государство — это один народ с одним национальным характером». Или: «Причина нашего народного упадка — предательство идеалов Реформации».
Масарик, несмотря на определенную непоследовательность, точно не был прожженным циником. Однажды он вместе с Толстым посетил дом, в котором жили очень бедные крестьяне, и сразу же по выходе из него расплакался - такими сильными оказались его внезапное угнетение и сочувствие.
7. Россия как тема и союзник
Самым большим трудом, написанным Масариком, оказался трехтомник «Россия и Европа». За исключением формальных неточностей и нескольких натяжек, эта работа в целом может и сегодня считаться одним из самых квалифицированных трудов по изучению российской литературы в ее тесной связи с историко-культурными контекстами. Среди прочего, Масарику, в частности, принадлежит новаторская, как для того времени, идея о тесной связи мировоззрения Достоевского и российкой автократии, что и сегодня оспаривается некоторыми исследователями. Поиски нравственной чистоты и правды в литературных водах Достоевского увенчались для Масарика резким вердиктом: «Достоевский <…> - такая же карикатура <действительности>, как романтическая литература <…>.
И сегодня можно встретить мнение, что Масарик был скрытым русофилом: на изучение российской культуры он потратил много лет и даже несколько раз посещал Россию в исследовательских целях.
Э. Радл считал, что Достоевский (по Масарику) - это олицетворение России с ее мистицизмом, гегемонией чувства и недоверием к рассудку (спустя полвека именно это отталкивало в Достоевском и другого чеха - Милана Кундеру). Концепцию Масарика критиковал по горячим следам и такой заинтересованный автор, как Троцкий. 2 июня 1914 года в газете «Киевская мысль» вышла его рецензия на книгу «Россия и Европа», которая содержала, среди прочих, такой вывод: «Превращая подлинный общественный и государственный строй России в сверхисторическую теократию, Масарик чудовищно преувеличивает значение мифа и борьбы с ним в духовной жизни новой России». Что это было не преувеличением, а точным (и по своему значению - выходящим далеко за рамки своего времени) наблюдением, мы хорошо понимаем особенно сегодня, в 20-е годы ХХI века.
Нападки на Масарика прозвучали и в новейшие времена. Суть их сводится к тому, что он якобы (и - опять-таки) не понял всей глубины Достоевского. Ф.Кутман, в частности, выразил это следующим образом: «Достоевский Масарика, прогрессиста и оптимиста, ограниченного кругозором европейско-американской культуры и считавшего кризис человечества временным, - это не Достоевский нашей эпохи планетарного кризиса». Применение этим автором прилагательного «ограниченный» в отношении такой широкоохватной связки, как «кругозор европейско-американской» культуры, Достоевский бы воспринял с воодушевлением.
Интерес Масарика к России мог быть связан с оценкой политических перспектив. В ХIХ веке была популярна идея освобождения малых славянских народов при посредничестве Россиии - единственной славянской империии. Очевидно, Масарик, занимаясь русскими вопросами, в том числе пытался разобраться, в какой мере чешское будущее стоит моделировать на основе союза с Россией.
8. Государствообразующие идеологические конструкции
Уже упомянутый Э.Радл в 1928 году критиковал национально-политическое устройство ЧСР, базировавшееся на наспех сформированной концепции чехословакизма, следующим образом: «попытайтесь объяснить иностранцу разницу между тремя понятиями: чех и словак, чехословак, гражданин Чехословакии». Кем такой человек должен считать себя в первую очередь? А как быть с немцами (3,2 млн чел.), венграми (691 тыс.чел.), украинцами и русинами (549 тыс. чел.), евреями (186 тыс.чел.), поляками (81 тыс.чел.), цыганами (32 тыс.чел.) и румынами (13 тыс.чел.) - гражданами ЧСР (совокупно - 33% населения страны по переписи 1930 г.)?
В вышеприведенном длинном перечне народов нет упоминания о мораванах. Это говорит о том, что даже критики Масарика придерживались традиции Палацкого («отца чешской историографии»), согласно которой чехи и мораваны - ветви одной чешской нации. Этот взгляд господствует и по сей день, однако так или иначе сегодня все чаще раздаются автономистские голоса, а исследователи не забывают напомнить, что "только в 19 веке большинство моравских славянских патриотов решили, что богемцы и мораване составляют одну нацию. [...] Со времен Космы и вплоть до Палацкого история Богемии и Моравии писалась отдельно как история двух стабильных стран в составе различных меняющихся государственных образований или империй" (Джинжрих Бижа, Médium.cz).
Идея автономии Моравии (в рамках нового федеративного государства) не находит поддержки у общества, но партия, ставящая себе такие цели, существует и регулярно участвует в выборах (получая, правда, мизерные результаты). Один из ее деятелей, Милан Трнка, в интервью словацкому журналу «Dimenzie» сказал: "Одной из концепций будущей объединенной Европы является идея Европы, состоящей из традиционных исторических стран. Моравия является такой страной с собственной культурой и историей". Согласно результатам переписи 2011 года, более 620 000 человек в Чешской Республике заявили о своей моравской национальности (отдельно или в комбинации).
Любая концепция нации не является самоочевидной, а базируется на воображаемой конструкции - своего рода голограмме идей, которая не держится в социуме без консенсуса между ее создателями и последующими адептами. У инициаторов мораванского проекта такого консенсуса нет.
Еще один штрих из прошлого. Именно в Богемии, корневой, так сказать, Чехии, современником Ф.Палацкого (1798-1876) была сформулирована концепция совершенно противоположного типа - так называемого «богемского патриотизма». Ее автор, Бернард Больцано (1781-1848), писал, среди прочего, следующее:
Портрет Больцано, Heinrich Hollpein, 1839
«Именно то обстоятельство, что мы составляем народ из разных составных частей, именно оно, если бы нам удалось вытеснить дух национальной приверженности, сделало бы нас самыми счастливыми народами Европы». Эти идеи были настолько несовременны в 40-е годы ХIХ века, что свой труд - «О наилучшем государстве», - в котором они были изложены, знаменитый чех даже не решился издать.
9. Манипуляции и последствия
К моменту образования Чехословакии часть людей считала, что словаки - это потенциальные чехи, или - что это «этнически близкие». На уровне государственной идеологии словаки - были «нашими», своими, а вот все остальные - это те, кто живет «среди нас» (именно так и высказывался сам Масарик по поводу немцев). Важной деталью, поясняющей этиологию конструкции «чехословакизма», являлся тот факт, что словаков в ЧСР проживало тогда около 2 млн чел., а немцев - более 3 млн. чел., и конечно, совершенно невозможно было бы концептуализировать национальную идею ЧСР, не включая туда второй по величине народ - немцев. А в условиях, когда чех и словак - это как бы одно и то же, такой прием виделся возможным (словаки в одно движение становились титульной группой, а не меньшинством). Можно не без оснований утверждать, что, столкнувшись с реальной политической практикой, отцы-основатели Чехословакии опирались не только на изощренный и многословный симбиоз религиозно-философских идей, но и прибегали к приемам в духе великого комбинатора. Так, на законодательном уровне государственным языком был «чехословацкий», но на практике (и как бы по умолчанию) в Чехии под видом «чехословацкого» использовали чешский язык, а в Словакии - словацкий.
«Лед» новообразованного государства «тронулся» именно за счет таких искусных комбинаций, при этом Масарик, безусловно, всегда выступал против шовинизма титульного народа и призывал к сотрудничеству все этнические группы.
Бенеш (правая рука Масарика, в последующем - его преемник) манкировал еще более прытко. Сообщая западным странам (при образовании ЧСР) данные о количестве немцев, проживающих на территории ЧСР, он использовал тактику «статистического оптимизма» - такое диковинное определение закрепилось в литературе, посвященной этому вопросу. Бенеш не отрицал существования всех 3 миллионов немцев в Богемии и Моравии, но в своих отчетах он делил их на разные группы. Бенеш утверждал, что лишь около 800 000 — 1 000 000 из них живут в компактных районах, которые можно было бы теоретически отделить, а остальные «рассеяны» и якобы готовы ассимилироваться. Бенеш также утверждал, что многие жители этих регионов — это «онемеченные чехи», которых можно легко вернуть в чешскую культуру, что дополнительно уменьшало «немецкую цифру» в глазах Антанты. Таким образом он юридически и статистически «растворил» значительную часть немецкого населения в своих докладах, чтобы границы будущей Чехословакии выглядели более естественными с точки зрения национального состава.
«Гармонию» этих комбинаций уловили не все. Профессор Арчибальд Кулидж, возглавлявший американскую миссию в Центральной Европе, направил в 1919 году Меморандум, в котором назвал включение 3 миллионов немцев в состав ЧСР «опасным экспериментом». Такое количество, заверял Кулидж, «глубоко недовольных жителей» под властью «ненавистного чужого правительства» сделает Чехословакию нестабильной и приведет в будущем к конфликту, подобно тому, как это было в случае с Эльзасом и Лотарингией. Однако, как выразился британский дипломат Гарольд Никсон, знания и благие намерения экспертов были сметены политическими амбициями.
Духовную эволюцию, на которую у Масарика ушли многие десятилетия (к моменту образования ЧСР ему было 68 лет) и суть которой состояла как движении от австрославизма к ирредентизму двуединой нации, так и от католицизма к протестантизму, tatíček (т.е. папаша или папочка - так его прозвали в народе) экстраполировал на весь чехословацкий народ. Лозунг «прочь от Рима» не был его изобретением, эту идею он унаследовал от Ф.Палацкого, который усматривал в этом стержневую основу национального мифа. Однако в реальности до 80% населения ЧСР были католиками, а что касается словаков, так католицизм «был важным фактором самоидентификации словаков» (справедливости ради стоит отметить, что среди чехов идеи Масарика все-таки имели определенные результаты - к 1920 году католическую церковь покинули 1,5 млн прихожан, а некоторые католические святыни были подвергнуты актам вандализма).
Народ ЧСР долгое время находился под воздействием государственной пропаганды, безотчетно маркировавшей избранную отцами-основателями идеологию как прогрессивную и такую, которая находит максимально возможную поддержку на Западе. Католический литератор Л.Егличка в 80-е годы вспоминал об этом так: «нам в школах и во всей печати вдалбливали в голову, что вся Европа, разинув рот, ждет, что скажет Масарик и что сделает Бенеш. Как именно она ждала, было показано в Мюнхене».
10. Динамика и обманчивые признаки
На следующий день после провозглашения ЧСР было объявлено о создании автономной провинции - Немецкая Чехия. Масариком, по его собственному признанию, овладело беспокойство. В письме к Бенешу он писал: «Немцев не провоцировать. Не устанавливать чешский как государственный язык». Его точка зрения не была поддержана соратниками. А беспокойство - оно улетучилось, когда Масарик узнал, что немецкие сепаратисты создали, в итоге, целых четыре разрозненные области, а не одну. Поскольку это был признак явной раздробленности, а реальные властные структуры были лишь в одной из них, чешский президент посчитал это «сильным аргументом против сепаратизма» (стоит упомянуть, что в результате разгона демонстрации протестующих против дискриминации немцев в 1919 году погибли 52 немца; в дальнейшем, вплоть до 1938 года, никаких кровавых столкновений не происходило).
«Силы» этого аргумента хватило лишь на ограниченный промежуток времени. Несмотря на то что откровенно нацистские партии в ЧСР либо потерпели крах, либо были запрещены, в 1933 году была создана Судетонемецкая партия (Sudetendeutsche Heimatsfront), которая первоначально, на уровне риторики, не выражала интереса к ревизии границ. Однако ее основатель, Конрад Генлейн, не скрывал, что «единственным существенным пунктом программы фронта является стремление объединить судетонемецкое племя». Это были именно те интеграционные намерения и процессы, которых более всего опасался Масарик на заре становления государства, однако на рекомендации западных партнеров снять эту партию с выборов он ответил отказом: удивительно, но он верил в благонамеренность Генлейна, хотя даже на свой счет он признавался в беседах с Карелом Чапеком, что «революция и война невозможны без хитрости, без лжи».
Конрад Генлейн (1898-1945)
11. "Автономия" Закарпатья
Характерным штрихом к «обратно-негативной экспозиции Томаша Масарика» будет упоминание об истории вхождения и бытования Подкарпатской Руси (ныне - Закарпатской области Украины) в составе Чехословакии.
Как пишет Ален Панов, автор исчерпывающей монографии «Масарик і Закарпаття», ««Масарик и Закарпатье», «наибольшую активность в решении вопроса о дальнейшем статусе Закарпатья проявили американские русины. Идея включения Закарпатья в состав Чехословакии впервые возникла во время Первой мировой войны именно на американском континенте. [...]
1 октября 1918 г. Г. Жаткович предложил [...] проект трех альтернативных путей дальнейшего развития Закарпатья:
1) чтобы венгерские русины получили полную независимость. Если это будет невозможно –
2) объединились с русинами Галичины и Буковины и образовали общее государство. Если и это будет невозможно –
3) получить максимально широкую автономию в составе Венгрии.
21 октября 1918 г. делегацию венгерских русинов принял американский президент Вудро Вильсон, который играл важную роль в процессе формирования новой политической карты Европы. В. Вильсон отметил, что первые два пункта меморандума невозможны, и США не будут оказывать помощь в их осуществлении. Реализация третьего варианта, то есть создание автономии Венгерской Руси, вполне реальна, но речь должна идти об автономии не в рамках Венгрии, а в составе любого соседнего славянского государства.
В октябре 1918 г. в Филадельфии Г. Жаткович провел еще одну серию переговоров с Т. Масариком, темой которых было определение статуса русинов в случае их присоединения к Чехословакии. Во время переговоров Т. Масарик заявил, что, если русины решат присоединиться к Чехословакии, им будет предоставлена полная автономия. На вопрос, каким образом будут установлены границы территории русинов, он ответил: «...границы будут определены так, что русины будут довольны».
Воодушевленная таким заманчивым обещанием, Рада русинов «инициировала плебисцит», итоги которого были таковы: «В плебисците принимали участие 1113 делегатов, из которых 732 (66,42%) высказались за вхождение Закарпатья в состав Чехословакии, 320 (28,13%) — за объединение с Украиной, 27 (2,43%) – за образование самостоятельной страны, 13 (1,18%) – за объединение с галицкими и буковинскими русинами, 10 (0,9%) – за объединение с Россией, 9 (0,8%) – за оставание в составе Венгрии, 1 – за объединение с Галицией».
В этой статистике хорошо то, что пункт, который первоначально вообще был вне повестки, набрал в итоге 66,42%. Л.Мишуга комментирует это так: «Этот плебисцит был лишь фикцией и комедией, поскольку из слов самого Жатковича следует, что и решение Совета, и плебисцит были организованы исключительно по заказу Масарика» (к слову и к месту — протоколы данного плебисцита истории неизвестны).
По итогам дальнейших переговоров и согласований Бенеш подготовил Меморандум, текст которого хоть и отличался от того, что предлагали сами русины, однако практика его воплощения позволила П. Стерчо в своей монографии «Карпато-украинское государство» с горечью констатировать: «Святые обещания проф. Томы Г. Масарика перед включением Закарпатья в состав ЧСР после включения остались только обещаниями, а пункты Сен-Жерменского договора остались также только на бумаге. Чехи, оккупировав Закарпатье, как и все другие оккупанты, почувствовали себя в положении господствующей нации, начали думать о создании единого «чехословацкого» народа, об организации централизованного государства ЧСР. Автономные политические права Закарпатья были проигнорированы с самого начала...»
Инерция восприятия Масарика исключительно в позитивном спектре настолько велика, что даже авторы, освоившие в своих работах, казалось бы, огромные массивы данных, не могут отказаться от следования стереотипам. Так, вызывает немалое удивление, что упомянутый А. Панов предпринимает в своей монографии экзотическое допущение, суть которого состоит в том, что Масарик якобы способствовал присоединению Закарпатья к ЧСР в интересах будущей Украины - то есть он якобы выстраивал все свои многоходовые комбинации, полагая, что их результат будет полезен (в более благоприятные времена) для Украины. Я не смог найти никаких свидетельств, подтверждающих правомерность такой гипотезы, а сам А. Панов, в свою очередь, не ссылается на соответствующий источник.
12. Последствия
Прямым следствием применения двойных стандартов в отношении Закарпатья стала растущая популярность в этом регионе Чехословацкой Компартии. Как отмечает в своей монографии «Проект “Чехословакия”» А.Бобраков-Тимошкин, с 1929 года Компартия ЧСР взяла курс на “сталинизацию своей структуры и политики”, в результате чего эту организацию покинула большая часть ее членов (около 100 тыс.чел., сократившись до 25 тыс. чел.). Партия чехословацких коммунистов под руководством бывшего столяра Клемента Готвальда практически превратилась в секту. Несмотря на отрицательную динамику членства, именно эта политическая единица, занимавшая по отношению к ЧСР откровенно негативистскую позицию, одержала региональную [в Закарпатье] победу на выборах 1935 года: свои голоса ей отдали 25,6% избирателей, что было логичным следствием не только экономического кризиса тех лет, но и внутренней политики Масарика и К.
В общем итоге на выборах 1935 года, за несколько лет до развала государства под натиском Гитлера, потенциально ирредентистские или попросту негативистские партии одержали три региональных победы: Судетонемецкая партия & K (21,5%) - в Чехии, Автономистский блок (30,1%) - в Словакии, и Компартия (25,6%) - в Закарпатье. Прочехословацкие партии имели ощутимый успех только на территории Чехии. Общереспубликанская победа Судето-немецкой партии & K (15,1%) была серьезным маркером внутриполитического неблагополучия. Очевидно, что гитлеровские аннексия и расчленение были ужасными итогами этой «сказочной», как любил выражаться сам Масарик, истории Чехословакии, но все остальные варианты развития истории, о чем свидетельствуют приведенные выше цифры, вряд ли сохраняли этой республике шансы на выживание.
Много раз отмечалось, что Чехословакия Масарика была одной из самых демократичных и успешно развивающихся стран межвоенного периода, однако не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что на территорию ЧСР (26% территорий бывшей Австро-Венгерской империи) приходилось 60-70% от общего объема производительных сил бывшего государства.
13. Мировоззрение и практика
Мировоззрение Масарика на протяжении его жизни совершило поворот на 180 градусов, эволюционировав от идей австрославизма до вычленения обособленной роли чешской самобытности. Платформа чехословацкого президента базировалась на идеях очень давнего прошлого, которые избирательно охватывали лишь часть исторического наследия. Свое персональное понимание истории, выработанное упорным интеллектуальным трудом на протяжении многих десятилетий, он транслировал как магистрально верное для широких масс, и в этом он был весьма типичным представителем своего времени. Масарик, кроме всего прочего, не сделал ничего, чтобы остановить разраставшийся культ своей личности. Так, с предоставлением автономии Закарпатью чешские власти не торопились, даже согласование границ со Словакией сознательно обходили много лет, но памятник Масарику был поставлен в этом регионе еще в 1928 году. Монументальная статуя, установленная на постаменте, имела общую высоту около 7 метров. Возможно, это был самый большой памятник, когда-либо воздвигнутый в честь этого человека. Надо отдать Масарику должное: он не был диктатором. Гигантский памятник, призванный подчеркнуть величие президента Чехословакии, разительно отличался от количества голосов, отданных в этом регионе за прочехословацкие партии, что является прямым подтверждением его избирательной, но все-таки демократичности: Масарик и К не вмешивались в выборы.
Масарик самостоятельно ревизовал культурное наследие России. Отвращая свой взор от эстетики Достоевского с ее «гегемонией чувств», Масарик позитивно трактовал эволюцию взглядов Толстого как движение в сторону протестантизма (с чем согласился бы Б. Парамонов, но никак не Ричард Ф.Густафсон (автор монографии о теологии и творчестве Толстого), считаший Толстого православным автором во всех его проявлениях). Многое из написанного Масариком носит крайне дискуссионный характер, однако свое выскокое положение он использовал и в целях пропаганды своих не столько спорных, сколько не вполне существеных для построения эффективного государства идей (это касается прежде всего его антикатолических взглядов: тут он прибегал даже к провокативной перформативной практике).
Его вера в силу человека действительно может быть названа гуманизмом, с одной оговоркой: Масарик шел в ногу с эпохой - его борьба, как по идейной матрице, так и по факту воплощения, все-таки в большей степени была борьбой за освобождение и права отдельных народов, чем за права человека как такового - конкретного и каждого из всех возможных, хотя есть множество примеров, когда он формулировал именно такие тезисы и разнонаправленно действовал в сторону поддержки самых различных и даже конфликтующих между собой институтов.
У Масарика вызывала восторг сицилийская мафия, с ее скрытностью и напористостью, что послужило причиной того, что еще до создания Чехословацкого национального комитета орган сопротивления австро-венгерским властям так и назывался - Мафия, и, вероятно, в связи с осознанием того, что организация с таким названием не сможет в будущем претендовать на государствообразующую роль, от этого названия пришлось отказаться.
При Масарике до середины 20-х годов роль фактического закулисного правительства выполняла так называемая «Пятерка» - де факто неконституционный орган, состоявший из лидеров партий правительственной коалиции. Решения принимались до обсуждения в совете министров и парламенте, представители других политсил к дискуссии не допускались (именно тех и таких политсил, которые спустя десятилетие одержат три региональные победы - своего рода реванш за эту "учтивость").
Чехословаччина після Мюнхенської конференції та Першого Віденського арбітражу, US Holocaust Memorial Museum
Масарик вырос в семье, где немецкий был родным - мать его была онемеченной чешкой, а сам он даже стихи писал на немецком языке. C первого дня образования ЧСР он отлично осознавал, что чешские немцы не были прямыми наследниками тех немцев, которых в общественном сознании считали поработителями, но его нисколько не смущало, что Чехословакия создается против воли немцев.
Была ли такая установка исторически неизбежной и были ли политические силы, ратовавшие за другое? И главное - могла ли у подходов с идеологически консенсусной наполненностью быть успешная историческая перспектива?
Уже в 1928 году известный чешский философ и биолог Эммануил Радл издал книгу «Война чехов с немцами», в которой четко обозначил, что решение в ЧСР немецкого вопроса «не соответствует действующему у нас учению о демократии». Как пишет А.Бобраков-Тимошкин, Радл, признавая, что решение немецкой проблемы в ЧСР является ключевым вопросом для Центральной Европы, призывал отказаться от идеологическоцй концепции Kulturnation <…>: «чехи, немцы, словаки и венгры должны быть понимаемы как единая государственная нация <…>. В целях сохранения государства необходим решительный отказ от органического в пользу политического понимания нации <…> названия “чехословак” и “чехословацкая нация” должны иметь такое же значение как швейцарец канадец, бельгиец или австралийская нация».
Эти идеи были хорошо известны Масарику и его окружению, но воспринимались как утопичные. Не утопичным для этих людей было последовательное воплощение идеологической конструкции, которое, как показали выборы 1935 года, шествовало по-настоящему торжественным маршем к своем трагическому концу (экономические и культурные успехи ЧСР сопровождали это необходимым отвлекающим аккомпанементом).
Возможно, в недалеком будущем именно сверка ДНК Масарика с ДНК австрийского императора прольют свой свет на подлинные мотивы этого человека. Нам остается довольствоваться тем, что уже известно и видно. На приведенных ниже фотоснимках медалей лики Франца Иосифа и Масарика представлены в профиль, что как нельзя лучше для сравнительного анализа. Одни детали здесь в пользу выдвинутой гипотезы, другие - против.
Впрочем, на поверхности человеческого обзора всегда находится достаточное количество сведений, чтобы судить о чем-либо предметно и точно, обходясь без сравнения черепов.
14. Мнимый учитель и реальный помощник
Сегодня украинские историки и публицисты очень часто пишут о том, насколько значимы идеи Масарика именно для Украины. В прессе множество раз писали о Масарике и чехословацком проекте как определенном образце, а украинские политики не раз признавались в своих симпатиях к первому чехословацкому президенту. Так, один из деятелей партии «Свобода» Александр Сыч (когда-то - вице-премьер, а ныне - председатель Ивано-Франковского облсовета) как-то поделился своими «впечатлениями от прочитанной книги о Масарике, который был озабочен лишь одним - созданием сильного государства». По словам А. Сыча, Масарик обманом заманил Закарпатье в состав Чехословакии, но так и не дал ему обещанной автономии - политик поступил, руководствуясь национальным интересом своей страны». До интересов Украины ему уже не было дела. И Александр Сыч считает это правильным, призывая современных украинских политиков ориентироваться на такие действия.
Масарик оказывал огромную поддержку различным национальным диаспорам, в частности украинской, что является важным элементом межвоенного времени, как и тот факт, что на территории ЧСР находили убежище деятели различных украинских террористических или просто региональных политических групп, деятельность которых преследовали правительства соседних стран.
Ретроспективно мы можем сказать, что в межвоенный период украинцы (карпато-русины) Закарпатья имели сравнительно лучшие условия жизни, чем те, что выпали на долю их соплеменников в СССР, Польше или Румынии. Масарик не мог знать, как будут развиваться исторические события после Первой мировой войны, однако никто не будет отрицать, что его действия защитили, в конце концов, сотни тысяч людей от произвола восточноевропейских автократий и большевиков.
15. Метафизика повседневности. Экскурс №2. Завершение
В 2019 году в Ужгороде Масарику установили мини-памятник. Он простоял чуть больше года. В декабре 2020-го его украли вандалы. Вскоре на том же месте появился новый, несколько иной по внешнему виду, с более широким полем соприкосновения бронзовой фигуры и постамента - для прочности. Пожалуй, это самый маленький памятник из всех, когда-либо воздвигнутых в честь этого человека. Эта мини-скульптура является частью своего рода галереи памятников подобного типа, установленных по всему городу. У Масарика здесь хорошая - и напоминающая о работе времени - компания. За исключением Наполеона и еще нескольких вельможных особ, весь остальной ряд фигурок связан с метафизикой повседневности. Вот их неполный перечень: "Гаррі Гудіні", "Лебедине озеро", "Дідусь Вечернічк", "Кртчек (Кротик)", "Щедрик", "Баффало Білл", "Сергій Параджанов", "Виноградне гроно", "Бравий вояк Швейк", "Carpathia" (пароплав, який першим відгукнувся на сигнал тривоги “SOS” з “Титаніка”), "Вольфганг Амадей Моцарт", "Торт Ужгород", "Ференц Ліст", "Козаки", "Григорій Жаткович", "Енді Уорхол" і "Кубик Рубіка".
14553